“А вот и бабушка”

О трёх летних каникулах, четырёх поколениях женщин и прошлом, которое однажды заставляет нас иначе взглянуть на собственную жизнь.

 

Есть странная несправедливость в том, как устроена человеческая память.

 

Мы помним своих бабушек старыми. Даже если им было всего пятьдесят. Помним их голоса, привычки, характер, руки, занятые бесконечными делами. Помним, что они говорили нам, но редко задумываемся, о чём предпочитали молчать.

 

В детстве кажется, что взрослые существовали всегда. Уже такими, какими мы их застали.

 

И лишь много лет спустя приходит почти невероятная мысль: когда-то они тоже были детьми. Влюблялись, ошибались, совершали безрассудства, теряли близких, начинали всё сначала.

 

И прожили целую жизнь, прежде чем мы появились на свет.

 

Об этом мой роман «А вот и бабушка».

 

Три лета. Три возраста. Три взгляда на жизнь

 

Я родилась в Кронштадте. Моё детство прошло между военным островом, суровым севером и деревней Новопокровка, куда переехала моя бабушка Лидия.

 

В книге мы встречаем девочку Оксану в девять, тринадцать и семнадцать лет.

 

В девять мир ещё полон открытий, а взрослые кажутся существами, наделёнными сомнительным правом устанавливать правила.

 

В тринадцать дружба приобретает значение вечности, первые чувства становятся вопросом жизни и смерти, а любая несправедливость требует немедленного восстания.

 

В семнадцать кажется, что настоящая жизнь только начинается. И всё, что было прежде, постепенно отступает на второй план.

 

За этими тремя возрастами — целая эпоха.

 

Советский Союз исчезает, меняются города, привычки, представления о будущем. Но большая история в романе существует рядом с маленькой: школьными приключениями, балетными классами, деревенскими дорогами, дружбой, первой любовью и теми нелепыми происшествиями, которые спустя годы вспоминаются с особенной нежностью.

 

Женщина, которая не вписывалась в свою эпоху

 

Моя бабушка Лидия никогда не была похожа на привычный образ скромной старушки.

 

Рыжие волосы, безупречный макияж, красные ногти, любовь к красивой одежде и итальянским песням.

 

В Заполярном, среди полярных ночей и суровых будней, она умудрялась оставаться женщиной, которую невозможно было не заметить.

 

Шила наряды, воспитывала дочерей, работала инспектором железнодорожных путей, проходя километры по промёрзшим рельсам.

 

И при этом умела танцевать на кровати под Челентано, совершенно не заботясь о том, что скажут окружающие.

 

В её жизни было немало любви, потерь, труда и решений, которые требовали куда большей смелости, чем можно предположить по семейным фотографиям.

 

Но откуда в ней взялась эта почти невероятная стойкость?

 

Ответ скрывался гораздо глубже.

 

История, которую никто не рассказывал

 

За воспоминаниями о детстве постепенно проступает судьба другой женщины — Антонины, матери Лидии.

 

Её жизнь прошла через войну, голод, разлуку, предательство и сибирскую ссылку.

 

Это уже другая история. Почти другой роман внутри романа.

 

Здесь нет детской беспечности. Есть человеческие решения, за которые приходится платить, и обстоятельства, в которых само право на будущее становится роскошью.

 

Только спустя годы, читая старые семейные письма, я начинаю понимать, что некоторые особенности бабушкиного характера были вовсе не особенностями.

 

За ними стояла история, о которой в нашей семье почти не говорили.

 

И, возможно, именно это самое трудное во взрослении: однажды обнаружить, что люди, которых мы считали хорошо знакомыми, оставались для нас почти незнакомцами.

 

География памяти

 

Сегодня я живу в Италии.

 

И всё чаще думаю о том, что расстояние между человеком и его прошлым измеряется не километрами.

 

Можно пересечь границы, выучить другой язык, построить новую жизнь. Но невозможно вернуться в собственные девять лет.

 

Даже если сохранились улицы, дома и деревья, прежнего мира там уже нет.

 

Потому что он состоял не только из мест.

 

Он состоял из людей, которые тогда ещё были рядом.

 

Думаю, это чувство знакомо многим читателям Russian Calgary — независимо от того, где они родились и какую страну сегодня называют домом.

 

Мы увозим с собой гораздо больше, чем способны осознать в момент отъезда.

 

Иногда целые поколения продолжают жить в наших привычках, интонациях, решениях. И мы даже не замечаем, когда начинаем повторять жесты людей, от которых когда-то так стремились отличаться.

 

Пока ещё можно спросить

 

«А вот и бабушка» — роман о жизни, в которой смешное и трагическое существуют без всякого противоречия.

 

О времени, которое меняет страны и людей.

 

О женщинах, которым приходилось быть сильными задолго до того, как это стало предметом восхищения.

 

И о странной способности памяти возвращать нам прошлое, но никогда — возможность прожить его заново.

 

Эта книга родилась из телефонных разговоров с моей бабушкой.

 

Обычных разговоров, на которые вечно не хватает времени.

 

Пять минут. Десять. Потом ещё немного.

 

И однажды я поняла, что за голосом, который слышала всю жизнь, скрывается история, которую я только начинаю узнавать.

 

Мы так торопимся стать взрослыми, что редко замечаем, как стареют те, кто помнит нас детьми.

 

И, пожалуй, самое печальное заключается в том, что настоящие вопросы мы часто учимся задавать лишь тогда, когда времени на ответы остаётся всё меньше.

– – – Отрывок из романа Оксаны Палацкой «А вот и бабушка» – – –

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

– – – Конец отрывка – – –

ОБ АВТОРЕ

 

Оксана Палацкая (Oxana Palatskaya) — писательница, переводчица, филолог. Родилась в Кронштадте, получила образование в Санкт-Петербурге. Живёт в Италии. Автор более двадцати произведений разных жанров.

 

Роман «А вот и бабушка» опубликован на русском языке. Издание доступно на разных площадках: